Владимир Сальков: «Поехал за Тевесом, присмотрел Жо»

Большое интервью с экс-главным тренером «Шахтера», «Торпедо», «Ротора», а в недавнем прошлом спортивного директора ЦСКА .

Владимир Максимович вспомнил, как просматривал для армейского клуба Тевеса, Жо и Марселу, и рассказал множество занимательных историй о советском футболе.

По московским улицам ходят удивительные люди. Они как все. Чуть сутулятся. Обязательно – при галстуке. Пройдешь рядом и не заметишь. Их душа хранит удивительные истории. Их трудовые книжки можно листать, как Жюля Верна. Домысливая, что таится за строчками, выписанными пером и чернилами. Чернила выцвели, но память все сберегла.

Владимир Сальков принимал Кубок СССР как капитан «Шахтера» во времена, когда все-все-все еще были живы. Выигрывал с тем же «Шахтером» серебряные медали союзного чемпионата, находя на пустырях для этой команды сопливых Анатолия Конькова и Виталия Старухина. Годы спустя Старухин станет лучшим футболистом СССР-1979, а за Коньковым выстроится очередь из сильнейших клубов СССР. Победит Киев. Владимир Максимович входил в штаб сборной на Олимпиаде в Сеуле, чуть не стал чемпионом России с «Ротором» и отвечал за селекцию в ЦСКА.

1 апреля ему исполняется 79 лет.

– Вы до сих пор трудитесь в ЦСКА и каждый день приезжаете на работу?

– Да. Хотя все в моей жизни поменялось. Прежде мотался по миру, просматривал игроков то в Европе, то в Южной Америке. Этого больше нет.

– В вашем возрасте с такими переменами скорее поздравляют, чем сочувствуют.

– Я был спортивным директором ЦСКА, затем советником у Евгения Гинера. Сейчас немножко в сторону отодвинули. Просто помогаю чем могу. А блокноты с записями сохраняю, диски – тоже. Вон их сколько! «Твенте» – «Херенвен», «Палермо» – «Кальяри», «Коринтианс» – «Крузейру»…

– Даже «Ворскла» – «Волынь» 2011 года. Там-то кто ЦСКА заинтересовал?

– Елки-палки, за это время перед глазами столько футболистов прошло, что всех не упомнишь! Никогда не знаешь, где наткнешься на талант. Если игрок стоящий, пишешь докладную записку Роману Бабаеву, обсуждаешь поездку. Гинер обычно в такие вопросы не лез. Ему представляли игрока на заключительной стадии.

– Сам Бабаев просматривал футболистов?

– Редко. Хоть однажды летали вместе, смотрели какого-то турка.

– Джанера?

– Нет. А Джанера брали, когда у нас не было претендентов на левый фланг. Молоденький – думали, раскроется. Оказался посредственным.

– Какой собственной находкой гордитесь?

– Высокого парня взяли, нападающего… Как же его… Жо! Нацеливался я в «Коринтианс» на другого форварда, тот выше котировался, много забивал. Но его в Англию продали, а Жо я запомнил.

– Второго-то как звали?

– Карлос Тевес. Да-да, мы вели Тевеса, мог перейти в ЦСКА.

– Чтобы Жо никто не перехватил, купили сразу?

– Что вы, сразу ЦСКА никого не покупает. Я за Жо месяцев семь следил. Турнир в Голландии, юношеский чемпионат мира в Эмиратах…

– Когда поняли – хватит просматривать, надо подписывать контракт?

– Возвращался из Южной Америки. Остановился в Ливерпуле, неподалеку от аэропорта снял гостиницу. Едва прилег отдохнуть – звонок. Беру трубку, голос Гинера. Я даже встал.

– Разделяем ваши чувства.

– Спрашивает: «Ты как оцениваешь Жо?» Оказывается, явились агенты, нужно определяться. «Евгений Леннорович, сколько просят?» Услышав сумму, ахнул: «Берите! Срочно! Пока те не передумали…» Когда вернулся в Москву, Жо уже был футболистом ЦСКА. Быстро оправдал.

– Его и продали с выгодой – в «Манчестер Сити» за 18 миллионов фунтов.

– В ЦСКА Жо забивал больше, чем в «Коринтианс». Там-то в оттяжке играл.

– Дзагоева в тольяттинской академии приглядели вы?

– Да, брали Алана совсем мальчишкой. Таких много. Вот тогдашний список, смотрите – Шумилин, Рыжов, Власов, Дзагоев… Пометка: «Найти квартиры для пацанов». Значит, к тому моменту все было решено.

– Кто вам особенно понравился, но в ЦСКА не попал?

– Левый защитник из «Флуминенсе». Мы как раз искали такого игрока. Атакующий, проворный. Очень я хотел его забрать!

– Что помешало?

– «Реал» перехватил. Это Марселу. С руководителями клуба я договорился, они предупредили: если «Реал» откажется – отдаем вам. Но в Мадриде не дураки работают.

– Кто еще из известных футболистов был у вас на карандаше?

– Шатова вел. Интересный парнишка. По этой кандидатуре все докладывалось Гинеру. Трансфером игрока владел президент «Урала» Григорий Иванов. Нужно было договариваться с ним. За Портнягиным тоже долго наблюдали. Привезли в Москву, но отправили обратно. Я вам до вечера могу перечислять, кого мы просеивали…

– А из легионеров?

– Открываем другой блокнот. Они у меня как учебники географии. Сейчас поймете, что такое работа селекционера. Рамиреса из «Крузейру» я смотрел. Угловатый, но жесткий, смелый. В матчах со слабыми командами часто появлялся в их штрафной, забивал. Но только слабым, это важно!

– Отмечаем для себя.

– Вот добавление: «Против сильных соперников располагается строго перед центральными защитниками. В созидательной игре не участвует». Воздержались мы от покупки.

– Да и Рамирес не пропал. Трудоустроился в «Челси».

– А в моем списке были камерунец Жан Макун, американец Майкл Брэдли, чех Лукаш Маречек, который считался большим талантом. Универсальный мальчик. И боролся, и созидал. Его я точно рекомендовал. Видите, отмечено?

– Вас не проведешь, все ходы записаны. Почему же очутился мальчик в «Андерлехте», а не в ЦСКА?

– Не ко мне вопрос. Нам еще Огнена Вукоевича предлагали выкупить у загребского «Динамо». Отказались, а Киев подписал.

– Кого это вы поощрили в блокноте? «Боец. Провел игру квалифицированно…»

– Френсис Боади, полузащитник сборной Ганы. Характеристика: «Недостаток – рост 174 см, типа Алдонина. Но быстрый, умеющий бороться и организовывать игру. Много черновой работы».

– «Типа Алдонина» – недостаток?

– При всем уважении к Евгению – игрок средненький. Выжал из себя максимум. Играл у меня в «Роторе», Газзаев его в сборную привлек. Валерий Георгиевич был им доволен, пригласил в ЦСКА.

– В «Роторе» Вы и с Павлюченко поработали.

– Данные у него хорошие. Но не кристалл.

– То есть?

– Мягкотелый. Половинчатый. Ни рыба, ни мясо. В раздевалке перед игрой специально его отчитывал. Чтоб разозлить, завести. По-другому до Павлюченко не достучаться.

– Прав Хиддинк – «спящий гигант»?

– В точку! Сколько клубов Рома сменил – везде одна картина. Немножко забьет – и успокаивается, выкладывается процентов на пятьдесят. К его бы таланту характер Алдонина – Павлюченко был бы звездой.

– Гинер вас хвалил: «Разбираются в футболе многие, а глаз на игрока у единиц. У Салькова, например».

– Мне таких комплиментов не говорил. Мой плюс – не уходил от ответа, не прятался, как некоторые: «Надо еще посмотреть…» Выхватывал сильные стороны футболиста, составлял резюме: что умеет, что – нет. Ни разу не ошибся!

– А Рахимич? Гаджи Гаджиев рассказывал – забраковали вы Элвера, приехавшего в «Анжи» на просмотр: «Деньги на ветер».

– В Махачкале недолго помогал Гаджиеву. Привезли Рахимича. Весь сбор за ним наблюдал. Ничего особенного! Сказал Муслимычу – не бери. Он все-таки рискнул. Потом гляжу: что-то проклевывается. Всё лучше, лучше… Парень из кожи лез – лишь бы с ним заключили контракт.

– Вырос в приличного игрока.

– Рахимич – трудяга. Но футболист однобокий.

– Вновь процитируем Гинера: «При покупке футболиста учитываем 47 параметров – от характеристики родителей до психологического портрета…»

– Психологическими портретами в ЦСКА занимались другие люди. А мне важно было увидеть человека на поле. Вот посмотрел на Марселу – влюбился в этого игрока! Так хотел перетянуть в Москву! Последние мои «клиенты» – Мариу Фернандес, Вернблум и Эльм.

– Когда их просматривали, на что сразу обратили внимание?

– У Мариу Фернандеса прекрасная скорость, любит подключаться к атаке. В подыгрыше хорош. Сзади надежен не всегда. Тут его нужно направлять – чтоб больше времени на тренировках уделял игре в обороне.  

– Скоро ему оформят российский паспорт, будет выступать за нашу сборную. Одобряете?

– Ну а почему нет? Классный защитник, 25 лет. Сборной России поможет. Главное, у Мариу Фернандеса есть перспективы для роста. Парень еще прибавит.

– Теперь о шведах.

– Минус Вернблума – бесконечные фолы, карточки. В созидании не силен. Зато бойцовские качества потрясающее. Как разрушителю, цены нет. Эльм – тоньше, умнее. И в обороне отработает, и впереди что-нибудь придумает. Великолепно видит поле, шикарный удар. Если б не проблемы со здоровьем, стал бы топ-игроком. Жалко парня.

– Вы сами были отличным футболистом. Капитаном «Шахтера» советских времен.

– Только повязки капитанской не было. Вместе с должностью вручили мне бинт, его на рукав наматывал. В 60-е считалось в порядке вещей.

– До сборной не дотягивали?

– Нет, сборная – совсем другая категория. Был у нас в команде защитник Гена Снегирев. Игрочище! Злой, как собака, любого закусает! Вот он заслуживал вызова в сборную. Так мечтал стать капитаном «Шахтера», что из-за этого рассорились.

– Неприятный парень?

– Как вам сказать… Детдомовец! Мужиковатый во всем. Приехал из Свердловска, семьями дружили. Но заиграл – и внезапно ревность ко мне проснулась. Жены тоже разругались, между нами до скандала дошло. Ребята меня очень уважали, все время капитаном выбирали. Главный тренер Ошенков почему-то сторону Снегирева принял. Заставил еще раз голосовать – листок, мол, неправильно оформили. А команда – снова за меня.

– Что Снегирев?

– Быстро угас, ушел в «Карпаты». А я доиграл в «Шахтере» до конца карьеры.

– В финале Кубка 1961-го обыграли московское «Торпедо».  Есть фотография – капитан Сальков принимает Кубок…

– С Кубком получилось весело. Приезжаем в Москву, жить негде. Партийный съезд, все гостиницы заняты. Нашли что-то у Рижского вокзала, но там совершенно неуютно. Так придумали расселиться в Лужниках, раскладушками уставили пресс-центр. Первый секретарь Донецкого обкома Владимир Дегтярев с нами приехал – и он на раскладушке спал, с командой! Футбол обожал. Его приятели-депутаты прямо со съезда к нам заглянули, Дегтярев указывает на раскладушку у стены: «Вот мое место, здесь сплю…» А знаете, какие премиальные были за Кубок? Каждому по двустволке, фотоаппарату ФЭД и ковру!

– Куда дели?

– Ковер и ФЭД вряд ли сохранились. А двустволка лежит – в донецкой квартире, у брата. Я ни разу из нее не стрельнул. К охоте равнодушен.

– Охотники среди футболистов той поры были?

– Рядом с базой «Шахтера» пруд, огромные карпы водились. Наши ребята караулили, когда рыбина из воды выпрыгивает. Один раз такого карпа подстрелили, что каждому из команды по куску хватило. Больше 12 кило!

– Вы же и войну пережили в Донецке?

– Ну да, на оккупированной территории. Город еще Сталино назывался.

– Ужаса натерпелись?

– Страшно вспоминать. Сестре моей было 27 лет. Доски под кроватью разобрали – там спала. На улице не показывалась – иначе увезли бы в Германию. Как приближается к дому полицай, так сразу досками ее прикрываем.

– Уцелела?

– Да. А брат спасся чудом. Сначала залез в фашистский штаб – банку с повидлом украл!

– Герой.

– Вскоре номер похлеще выкинул. Немец приехал к магазину, велосипед оставил у дверей. Брат стащил – и в наш сарай! Кто-то рассказал – фашисты тут же к нам. Велосипед забирают, брата ищут. Что угодно могли сделать.

– Где спрятался?

– В огороде у нас свекла, подсолнухи, кукуруза. Там схоронился. Немцы туда не сунулись… Голодать мы не голодали – корова была. На ночь в бомбоубежище ее прятали, там и доили.

– Возглавили Вы «Шахтер» в 70-е при странных обстоятельствах.

– Я занимал должность начальника команды. Отвечал за распределение квартир, машин. Главным тренером был Юра Захаров. Летом 1974-го у него вспыхнул конфликт с игроками. Собрали бюро обкома. Захаров берет слово: «Не дают мне работать, товарищи…» – «Кто?» – «Сальков!» Народ опешил. Я – особенно. Отношения были нормальные – чего вдруг повесил на меня собак? Потом в коридоре спрашиваю: «Юра, как ты мог?!» А он руками развел: «Должен же я был что-то сказать…»

– Железная логика.

– Захарова в тот же день сняли. Меня назначили. Команда была прилежная, работящая. В Леселидзе на сборах автобус идет в гостиницу после тренировки – а футболисты мои по доброй воле бегут за ним. 15 километров! Я не заставлял, клянусь!

– Все команды Советского Союза мечтали получить Анатолия Конькова. Как из-за него дрались в Шереметьеве?

– Возвращался он откуда-то со сборной. Меня, начальника команды, послали встречать. Мы знали, что за Коньковым настоящая охота. ЦСКА даже согласие не требовалось – в армию, и всё. Секретарь обкома напутствовал: «Что хочешь делай, но не проворонь!»
Взял с собой администратора, крепенького мужика. Тот еще двух приятелей. Подогнали грузовик со стороны взлетной полосы. Подготовились к операции лучше, чем ЦСКА, который просто патруль прислал. Видим: идет Коньков. Посылаю ребят его перехватывать, пока до общего зала не дошел. Сам сверху наблюдаю.

– Руководите?

– Вроде того. Тут патруль – к Конькову. Закипела катавасия! Побили стекла, расколотили здоровенный витраж…

– Коньков в мордобое поучаствовал?

– Нет. Наши кричат: «В машину!» Затянули его, и по газам. Гнали до Луганска, спрятали в санатории. Где именно – знали лишь четыре человека. Потому что и оттуда могли выкрасть. Я доложил в обкоме: «Ваш приказ выполнен». Родителям Конькова тоже сказал – не тревожьтесь, с сыном все будет хорошо.
Квартира у меня в центре, а они поселились в доме напротив. Папка его из шпаны. Однажды прихожу к ним – бардак жуткий. Толю вытаскиваю: «Идем на тренировку». Он-то парень послушный был. С женой благодаря мне познакомился.

– Как?

– В соседнем подъезде жил главный бухгалтер треста, инвалид на протезе. У него дочка. Так я пригласил в гости и эту девочку, и Толю. Закончилось свадьбой.

– И все же Киев у вас Конькова отжал.

– На Украине судьбу футболистов Щербицкий решал, с ним не поспоришь. Но договорились руководители мирно.

– Был в «Шахтере» Виталий Старухин. Не только феноменально игравший головой, еще и с даром попадать в приключения.

– Играл изумительно! Прозвище ему дали – Бабуся. Получил четырехкомнатную квартиру на площади Ленина, возле обкома партии. В три часа ночи звонок: «Владимир Максимович, у Старухина дома такая гулянка, что весь район в курсе!» Вы представляете? Перед окнами обкома!

– Срам какой.

– Вскакиваю с кровати – и туда. Пока до обкомовских товарищей не дозвонились. Условный стук ребят я знал – два длинных, три коротких…

– С разведданными у вас на уровне.

– Иначе нельзя. Старухин открывает дверь, прохожу – боже, что за картина! Мебели никакой, пустые бутылки, грязная посуда, дым коромыслом…

– Накричали?

– Да как! А Лариска, его жена, р-раз, и в другую комнату шмыгнула. Заперлась изнутри. Я Виталика заставил убираться – пока все не вычистил, не ушел. Дверь за мной захлопнул – а я прислушался, что дальше будет. Жена выскакивает – и на него: «Ах ты, б… такая, каждому открываешь!»

– Они вдвоем гудели, получается?

– Компания, видимо, узнала, что я вот-вот приеду – разбежались. Папиросы их еще дымились.

– Жена у Старухина была боевая?

– Да! Мы были в контакте, чтоб Виталика держать под контролем. Говорю: «Если он собрался куда-то, немедленно звони и докладывай. Это в твоих же интересах». Я вам больше расскажу!

– Сделайте милость.

– Когда ехали с базы после тренировки, останавливал автобус в одном и том же месте. Лариса туда подходила, брала мужа под руку, вела домой. Но время от времени Бабуся ускользал. Пропадал на два-три дня, а то и на неделю. Неуправляемый. Жена плакала от его проделок! Умер Старухин в 51.
А Сафонов Володя? Какой игрок! Учился в университете, супруга умница, хорошая квартира. Доигрывал в Краснодаре. Вернулся в Донецк, повздорил с женой. Куда-то пошел, ударился головой о бордюр и скончался. 41 год.

– Играл в «Шахтере» замечательный футболист – Владимир Роговский.

– Да, крайний нападающий. Дома в прихожей повесил портрет Брежнева. С припиской: «Вохе – от Лехи».

– Еще «Волгу» перепродал и огромные деньги пропил на шампанском за месяц. Это не повидлом в немецком штабе овладеть.

– Не знаю, сколько там Роговский выпил, но после каждого матча в гостинице «Шахтер» артемовское шампанское стояло на всю команду. Соперников угощали. Как-то чехи к нам приехали, так их вообще споили. Один мне бумажку вручил – 5 долларов.
Потом с таможней были накладки, так я перед полетом достаю эту бумажку, показываю: «Куда вписать?» Таможенник указывает в сторону туалета – и шепотом: «Иди туда, задницу ей подотри».

– Что за накладки?

– Кто-то из «Спартака» валюту в костыль спрятал. В «Шахтере» тоже фокусы были. Может, по наводке. Шмонали перед вылетом в Барселону страшно, до трусов раздевали. Но Старухин потом шагает, радуется: «А я пронес, а я пронес…»

– Как?

– Он же лысый – плешь кепкой прикрывал. В тот день надел особенную, с козырьком. Под него и засунул.

– Отличился в Барселоне защитник Валерий Горбунов. Не явился к отлету, отдыхал с какой-то испанкой.

– Сомневаюсь я насчет испанки. До этого был в ФРГ со сборной, что-то там приплатили. Вот и загулял. А это невероятное ЧП – за границей футболист пропал! Прилетаем в Москву, еду в Новогорск. Рассказывать тренерам сборной, что случилось. И у ворот базы встречаю Горбунова!

– Чудеса.

– Он к самолету опоздал, примчался в посольство – отправили рейсом, который обогнал наш. Мы-то с пересадкой добирались. Я на него: «Валера, где ты был?!» Он заикатый: «Не-не-не…» Понимаю – разговаривать бессмысленно. Парень до сих пор под кайфом. Из сборной его тут же выгнали, дисквалифицировали, сняли звание. Умер бомжом в 42 года.

– За Кубок вам ружья дарили, а вот после серебряных медалей 1975-го футболистам самим пришлось скидываться на банкет.

– На этом банкете у меня цыгане часы умыкнули. Лучший ресторан Донецка. Выпили, сорвались в хоровод… Опомнился – нет часов! Слава богу, обручальное кольцо не сняли!

– Часы – с концами?

– Да. Хотя на них гравировка была: «Владимиру Салькову за Кубок Советского Союза. 1961 год». Годы спустя мне вот эти вручили за Кубок УЕФА. Что написано?

– «Салькову Владимиру Максимовичу от С.Б. Иванова. 2005 год».

– Командирские. 11 лет идут, не останавливаются!

– Михаил Соколовский рассказывал, как в 1975-м киевское «Динамо» принуждало «Шахтер» к ничьей. Вы же – ни в какую.

– Я был неподкупным!

– Предлагали часто?

– Несколько раз. В Одессе вышли на капитана Яремченко, вратаря Дегтярева. Наши говорят – привозите деньги. Матч вот-вот, решили меня посвятить. Яремченко отводит в сторону: «Владимир Максимович, эту игру мы, кажется, будем сдавать…»

– Вы что?

– Поразился: «Как сдавать?» Тот на меня смотрит, словно на ребенка: «Мы должны проиграть». – «Сколько вам предложили?» Он называет. Говорю: «Дома за победу получите ту же сумму! Ни в коем случае не идите на подлог!» И ушел.

– Куда?

– Гулять по городу. Вернулся к самому матчу, мне говорят: «Сдавать не будем, бьемся». Но все-таки дело было нечисто. Проиграли 0:1. Гол до сих пор перед глазами: длинный вынос, мяч бьется о землю – и перепрыгивает Дегтярева. Тот вышел за штрафную.

Меня после матча спрашивают журналисты: «Вы как готовили команду?» «А я, – отвечаю, – ее не готовил. Ловил воров». Рассказал, как все было. Там же написал бумагу на имя председателя Спорткомитета. Началось: приезжали какие-то уполномоченные, дознаватели, вызывали наших футболистов, одесских… Скандал!

– Вы уверены, что команда сдавала?

– Сами ребята говорили: «Кто-то взял!» В аэропорту между собой стали выяснять, шмотки разбрасывать. Деньги искали. Шум, гам, просто взрыв негатива… А я стоял и смотрел на эту дикую картину.

– Нашли?

– Нет. Вот такая каша.

– А еще?

– В 1976-м киевское «Динамо» на официальный матч прислало 8 футболистов. Остальные на бале олимпийцев в Москве – как участники Игр в Монреале. Лобановский с Базилевичем требуют матч отменить. Я их послал.

– А они?

– В крик: «Ты что себе позволяешь?!» Собрался полный стадион, указываю на трибуны: «Я не могу обмануть вот эту аудиторию. Тем более в Донецке». Вскоре зовут меня в ложу, к секретарю обкома. Тот испуганный, трубку передает: «Это Щербицкий».

– Что сказал?

– Бранился: «Что задумали, б…? Издеваться над киевским «Динамо»?! Вы понимаете, что за этой командой весь украинский народ?!»

– Ответили?

– «Товарищ Щербицкий, я работаю в команде «Шахтер» – здесь получаю деньги, здесь моя родина…» – «Завтра чтоб были в Киеве!»

– Так и не сыграли?

– Сыграли с собственным дублем, чтоб совсем народ не злить. Матч с «Динамо» на месяц перенесли, объявили, что билеты будут действительны. Лобан с Базилем вышли – бледные! Им стыдно, что через Щербицкого такие вопросы решают!

Прилетаю в Киев, встречает в аэропорту полковник. Славный мужик, мне сочувствовал. Чаем напоил. Хотелось ему, видимо, сгладить это дело. А до Щербицкого меня так и не допустили – выдали билет назад, проводили: «Ты молодец».  Для собственной команды после этой истории я стал героем.

– Да уж, отвага выдающаяся.

– Когда был игроком «Шахтера» нас заставили сдать матч киевлянам. Они расплатились как за победу. И в плане очков мы не пострадали. Нам сказали: «СКА в Одессе отдаст вам игру». Полная компенсация.

– Как уходили из «Шахтера»?

– Наши футболисты, Коля Латыш и Юра Резник, собрались в московское «Динамо». Уже рассчитались, все решено. Остаются два матча. Перед вылетом в Ленинград в обкоме предупреждают: «Не вздумай их брать!» Рейс в пять утра. По дороге в аэропорт заезжаю за тем и за другим. Поднимаю с постели.

– Они не знали, что полетят с командой?

– Понятия не имели! Никто не ожидал! Мало того что в самолет их взял, еще и выпустил на поле. Все в недоумении. А у меня последние слова на установке такие: «Юра и Коля! Посмотрите ребятам в глаза, Старухину посмотрите…»

– Счет?

– Разорвали «Зенит» – 3:0! Домой прилетаем, в аэропорту меня машина дожидается. Там же обкомовские деятели, столы накрыты: «Вот это игра…» А я не хотел ни с кем выпивать, уехал домой. Меня ищут – найти не могут. Обиделись, наутро в обком вызывают: «Да как вы посмели, конец сезона…»

– Выгнали?

– Нет! Сам ушел!

– В «Торпедо». Где вас команда «плавила»

– Это было. Пригласил туда начальник управления футбола Спорткомитета СССР Анатолий Еремин. Я ему набор книжек привез.

– Из Донецка?

– Да. Нам от обкома завозили дефицитные книги. А Еремин – большой любитель. Как лечу в Москву – что-нибудь ему в подарок. Он деньги совал, я не брал никогда. Тогда вручил сразу 15 подписных томов! Еремин не ожидал, обрадовался. Вспомнил – в «Торпедо» нет тренера: «Готов?»

– С чем не угадали?

– Не знал, как Валентин Иванов на меня обидится. Пришел, дескать, на его место. Но Козьмича-то уже сняли, команда без тренера была! Понеслось: в 1979-м Славе Чанову поставили то ли восемь, то ли девять пенальти за сезон – все пропустил!

– Ну и что?

– Да у него рекорд Союза по отбитым! Когда я ушел, пенальти начал брать регулярно. В 1981-м получил приз «Огонька» как лучший вратарь страны. Только меня в команде уже не было. Вот это во мне как заноза, всю жизнь в памяти.

– С Чановым позже пересеклись в ЦСКА. Общались?

– Здоровались. Той темы не касались. Время спустя я узнал: все дело рук Иванова. Он вышел на Юрия Золотова, начальника команды, провернули таким образом.

– Подговаривали ребят, чтоб вас убрали?

– Ну да. Там целая группа игроков была против меня. Управляли процессом Золотов и Жендарев, администратор «Торпедо». За спинами стоял Иванов.

– Виктор Грачев, которого вы пригласили из Донецка, жаловался в интервью, что торпедовские ветераны пас ему не давали.

– И это было. Звенья одной цепи. Зачем снабжать мячом форварда, которого новый тренер привел? А вдруг забьет? Грачев в «Торпедо» тоже не задержался. Был там еще нападающий, чернявый такой… Пять мячей завалил «Пахтакору»!

– Николай Васильев.

– Да, Васильев. По сей день не знаю, продал ли «Пахтакор» этот матч. Ну как забить пять мячей?! Ко мне никто не обращался. «Торпедо» боролось за выживание, но три-четыре очка запаса у нас было, не вылетали. И тут – пять! Кому это нужно?

– Вам кажется, такое невозможно?

– Лично я очень был удивлен.

– Как забивал-то, помните?

– Два с пенальти, два после рикошетов и один со штрафного в «девятку». Удар у Николая был такой, что на тренировках мячом сетки рвал. Но все равно почему-то не покидает чувство, что есть в этих голах какая-то несправедливость.

– Вы и в “Роторе” со “сплавом” столкнулись? Президент клуба Владимир Горюнов нам говорил: “Максимыч – честнейший человек. Хрустальный! Прозрачный! В этом смысле из тренеров, с которыми я работал, Салькова ставлю выше всех. Но за его спиной самые громкие фамилии сдавали матчи”. Догадываетесь, о ком речь?

– Разве что поражение в Саратове кажется подозрительным. Это уже второй мой заход в “Ротор”, 2002 год. К перерыву горим “Соколу” 1:2. В раздевалке вижу – двое шушукаются, идут в душевую. Я следом. Понимаю – что-то нечисто. Вытаскиваю их, устраиваю разнос при ребятах…

– И?

– Игру не спасли, пропустили третий мяч. Но выводы для себя сделал: с этими людьми нам не по пути. В 1993-м подобных ситуаций не возникало. Наоборот, коллектив был дружный, боевой. Что и позволило “Ротору” впервые завоевать серебряные медали. Атмосферу в той команде лучше всего характеризует эпизод. Конец тренировки, два игрока летят за мячом. Жесткий стык, слово за слово, начинается драка. Обоих выгоняю с поля. Минуть через пятнадцать прихожу в раздевалку – они уже в обнимку сидят, смеются.

– Высокие отношения.

– Я так обрадовался! Говорю: “Какие же вы молодцы! На поле всякое случается, но футбол и жизнь надо разделять…”

– “Ротор” вы покинули в разгар следующего сезона. Почему?

– Горюнов позвал Прокопенко, у которого в одесском “Черноморце” не заладилось. Они дружили, вдвоем по девкам ходили, когда тот в конце 80-х “Ротор” тренировал. Тогда-то помоложе были. Ну а мне под зад коленом.

– Обидно.

– Еще бы! Вот Прокопенко пришел на живое место! Как можно выталкивать коллегу, у которого есть результат? “Ротор” сроду ничего не выигрывал, а тут в первый же сезон серебро! Да и во втором не было веских причин убирать. Единственная моя ошибка – история с Веретенниковым.

– Вы о чем?

– Веретенников – замкнутый, себе на уме. Тренировок не пропускал, в пьянках замечен не был, но я знал, что по-тихому выпивает, с весом проблемы. Решил через жену воздействовать. Когда его дома не было, зашел к Ларисе. Сказал, в чем Олегу нужно прибавлять: “Один из лидеров команды, кандидат в сборную – вы уж присматривайте за ним. Чтоб не поймал звездняк, режимил…” А он подумал, что хотел ее изнасиловать!

– О господи.

– Наутро перед тренировкой подлетает – и в крик. Говорю: “Ты неправильно понял. Я такими делами не занимаюсь”. Олег продолжает верещать: “Да как вы смеете ходить по чужим квартирам?! То, се…” Отношения испортились. Для Веретенникова тот сезон вообще складывался непросто.

– Почему?

– В феврале уехал со сборной на товарищеские матчи в Америку. Его даже на минуту не выпустили! Вернулся в разобранном состоянии, морально убитый. Вскоре совещание в РФС с участием тренеров сборной, Садырина и Семина. Так я в присутствие Колоскова матом их приложил: “Что ж творите, черти?! Из-за вас теперь Веретенникова надо заново к сезону готовить! В сборной две недели он что делал? Ел-пил? Ради этого в Штаты везти не обязательно”. Хлопнул дверью.

– А дальше?

– Семин вскочил, догнал в коридоре, обнял: “Максимыч, извини. Понимаю, подставили тебя, ведь он ведущий игрок “Ротора”, чемпионат на носу. Но мы не специально…” Через семь лет, когда тренировал сборную Узбекистана, попросил у него двух футболистов “Локомотива” – Маминова и Пашинина. Мне кажется, Юра чувствовал вину – отпустил без разговоров.

– Как в Узбекистане встретили варягов?

– Замечательно! В стартовом матче обыграли Тайвань – 7:0, Маминов забил потрясающий по красоте гол в падении через себя. После этого сразу стал любимцем болельщиков. Он, Пашинин, вратарь Алексей Поляков, которого тоже пригласил, – не только профессионалы, но и люди порядочные.

– Маминов нам рассказывал: “Когда принимал предложение Салькова, у меня не было ни единого шанса сыграть за сборную России”.

– Да они с Пашининым в основу “Локомотива” тогда проходили через раз! А в Узбекистане почувствовали себя лидерами, обрели уверенность. Это позволило по-новому раскрыться в клубе. То же самое с Поляковым. Голкипер очень талантливый, но недооцененный. Сколько лет был на вторых ролях, хотя реакция не хуже, чем у Нигматуллина, например.

– Кого-то, кроме этой троицы, планировали натурализовать?

– Многих. Рахимич, еще не заигранный за Боснию, сам отказался: “Мне в ЦСКА надо завоевывать место в составе, распыляться не готов…” С Карякой беседовал трижды. Но он ждал, что позовут в украинскую сборную. О российской в тот момент не было и речи. Зато договорился с Владимиром Казаковым, Дмитрием Вязьмикиным, Виталием Сафроновым. Ребята опытные, в сборной России на них не рассчитывали, а нам бы пригодились. Увы, тренеры не отпустили.

– Почему?

– Из-за нестыковки календарей чемпионата России и отборочных матчей первенства мира в Азии. Обижаться на коллег глупо. В итоге на ЧМ-2002 Узбекистан не попал, и я подал в отставку.

– Были еще экзотические предложение о работе?

– В 80-е послали в Эквадор. Пару недель проводил семинары. Наблюдал за юношеской сборной, которая готовилась к чемпионату мира. Возглавлял ее уругваец сомнительной квалификации. Жара под сорок – а он пацанов заставлял бежать кросс вокруг стадиона! По асфальту! Я увидел, вмешался.

– С одобрения начальства?

– Разумеется. Отвел ребят на поле, вторую часть тренировки организовал с мячом. И они взбунтовались против уругвайца. “Не желаем с ним работать, пусть русский остается…” Мне предложили контракт.

– Отказались?

– В мои планы это не входило. К тому же надо было согласовывать с Москвой. Закончилась поездка печально. Отравился то ли лобстером, то ли сливочным соусом, который к нему подали.

– В ресторане?

– Да, руководители федерации позвали на обед. Распили бутылочку виски, но не спасло. Ночью в гостинице скрутило. Рвота, понос, страшные боли… Три дня в лежку, чуть не помер.

– В Бразилии, если верить Гаджиеву, на вас кидалась обнаженная красотка. Что это было?

– Танцы. Сидим за столиком, вокруг самба-румба. Про голых дам Муслимыч загнул – просто в откровенных нарядах. Подскакивает одна с пышными формами, тащит в круг. Упираюсь, она тянет. Неудобно, люди смотрят. Эх, думаю, была – не была! Пускаюсь в пляс. Гаджиев хохочет, фотографирует. Дома где-то валяется снимок.

– Жена не бранилась?

– Всё в рамках!

– Еще история от Гаджиева: “После финала Олимпиады к нам с Сальковым пришел Горлукович. Положил на стол премиальные: “Берите, они – ваши! Я в сборную попал благодаря вам”. Максимыч на него накричал: “Иди отсюда со своими деньгами!”

– Было. Конечно, ничего не взяли. Как можно?! Выпроводили вместе с деньгами. Семь тысяч долларов – астрономическая сумма по тем временам. Поступок говорит о человеческих качествах Горлуковича. Он до последнего находился под вопросом. Я его просматривал, рекомендовал в состав. Серега так выкладывался, что это нельзя было не оценить.

– В “Спартаке” его побаивались. А в сборной?

– Едва ли. Серега – парень золотой. Простачок, зато надежный, не обидчивый. Не делит людей на плохих и хороших, ко всем относится ровно. Единственное, с кем ошиблись на Олимпиаде, – Игорь Пономарев из “Нефтчи”. В игру не вписался.

Полная версия интевью доступна на сайте «Cпорт Экспресс»

ничего не найдено

ничего не найдено

ничего не найдено


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

*

*